О тишине

Я ненавижу попсовую музыку, играющую буквально везде - в маршрутках, магазинах, кафе, барах, просто в ларьках со всякой всячиной. Какое у вас право заставлять меня слушать эту дрянь? Почему вы считаете, что вправе забивать мне уши звуком? да даже будь это не попса, а что-то более приличное - какого черта?
Почему у вас вечно телевизоры и проигрыватели орут на всю громкость? Почему у вас лезут глаза на лоб от удивления, когда я прошу прикрутить эту громкость? Продавщица в магазинчике не слышит, что я ей говорю, но ей и в голову не приходит уменьшить громкость. Почему я должна напрягать голосовые связки и орать?
Нет, возможно, все они - прекрасные люди: и водитель в маршрутке, который из-за блатняка не слышит, как его просят остановить, и продавщица, и хозяин павильона, торгующего дисками - из этого павильона колонки выставлены на улицу и включены на полную мощность, так что метров за пятнадцать разговаривать невозможно, никто ничего не слышит. Но я их ненавижу. Я хорошо понимаю героя одного из рассказов Рэя Брэдбери, который в аналогичной ситуации начал крушить динамики.

Больше них я ненавижу только курильщиков. Потому что от этих громколюбов я могу надеть наушники плеера и включить Rhapsody или Бетховена, а от курильщиков моим бедным легким нет спасения. Они нагло жрут мой кислород, травят меня омерзительным дымом и вообще угрожают моей жизни и здоровью ("Анафилактический шок не хотите?" - "Нет." - "А плевать, я хочу курить! А на аллергиков и прочих некруящих придурков мне насрать!").

Поэтому я никогда ничего не покупаю в магазинах, где играет громкая музыка, не езжу в машинах, в которых водитель курит или разрешает курить, и тем более не захожу в конторы, в которых курят. Курящие компании тоже могут на меня не рассчитывать. Травитесь без меня.

Музыка и пение

По "Культуре" - концерт Олега Погудина.

Я терпеть не могу, когда романсы и эстрадные песни поют оперные певцы - за редкими исключениями вроде Георга Отса, Алибека Днишева или Дмитрия Хворостовского. Романс не требует всей мощи оперного звука, он интимен, разговорен. Его напевают, а не поют. Он артистичен - а не колоратурен. В нем слова и музыка уравновешены, в нем нет места игре голоса и фиоритурам.

Погудин поет именно так. Несильный, но красивый голос, обаяние и артистизм, внимание к тексту, уместный аккомпанемент - не фортепиано, а гитара, виолончель, скрипка, аккордеон...
Сегодня он поет старые советские песни - городской романс, ретро. Любимые песни моего отца - я помню их с детских лет, с праздничных застолий. И отец негромким тенорком выводит:

"Когда весна придет - не знаю.
Пройдут дожди, сойдут снега...
Но ты мне, улица родная,
и в непогоду дорога..."

На фоне этих простых, мелодичных, душевных песен современная эстрада выглядит не просто убого - размалеванные помоечные шуты и шутицы, безголосые кривляки. Кто из них может выйти и спеть без звукооператора, фонограммы и микрофона "Скажите, девушки, подружке вашей...", а потом "У леса на опушке жила зима в избушке..." - и без перехода "Я встретил вас, и все былое...", как Эдуард Хиль? А без натужного пафоса и наигранной жизнерадостности - "Я люблю тебя, жизнь", как пел ее Георг Отс, великий баритон, равно сиявший в опере, оперетте и на эстраде?
Кто из них способен спеть простые слова - "О любви немало песен сложено. Я спою тебе, спою еще одну"?
Никто. И это приговор нынешней эстраде.

Спустя пять минут:
Погудин поет "Я люблю тебя, жизнь". Не копируя Отса ничуть. Нет, есть все-же преемственность. Есть музыканты и певцы, которые глубоко понимают романс и песню.
Еще бы новых поэтов и композиторов, которые унаследовали бы традицию Пахмутовой и Добронравова, Марка Фрадкина, Николая Доризо и прочих.

"Так ликуй и вершись
В трубных звуках весеннего гимна!
Я люблю тебя, жизнь,
и надеюсь, что это взаимно".