(no subject)

[katherine_kinn]

В 1945 никто не сочувствовал немцам. Ни гражданским, ни даже детям. Это сейчас укоряют США и Великобританию за бомбежку Дрездена - а тогда да насрать всему миру было на то, что это "мирные города в мирной стране" (с). Потому что если обстреливать и разрушать чужие города, убивать мирных жителей, хватать и пытать всех, кто по дороге попался, грабить, насиловать, объявлять законной целью госпиталя и больницы (вдруг в них раненые военные лечатся!) - то возмездие настигнет очень быстро и очень больно, прямо тут, в этой жизни.

Comments

[verniy-leninetz.livejournal.com]

Но как раз-таки Толкиен в переписке с Кристофером сочувствовал (хотя и называл всё происходящее тысячу раз заслуженным).

[katherine-kinn.livejournal.com]

Нужно быть очень хорошим человеком, чтобы сочувствовать прямо в ходе войны. Кроме того, Толкин сам не был на фронте, не жил в снесенных до основания городах, не видел концлагерей, гетто и шевелящиеся рвы за околицей.
Примерно тогда же Илья Эренбург, военный корреспондент "Красной звезды" и член Еврейсокго антифашистского комитета, собиравший материалы по Холокосту в "Черную книгу", которую после войны та ки не напечатали, а рукопись конфисковали — так вот, Эренбург примерно тогда же пишет статью "Убей немца!" и короткое, но очень емкое стиховорение "Убей".
А Абба Ковнер, прошедший вильнюсское гетто, организовал группу мстителей, которая убивала нацистов и планировал масштабные теракты против немцев.

В книге Эфраима Севелы "Моня Цацкес — знаменосец" есть такой эпизод: главный герой - собственно, Моня - мечтает в Германии найти семью того же состава, что его. Чтобы были папа с мамой, две девочки - тринадцати и пятнадцати лет и мальчик помладше. И убить. Око за око. Чтобы душа успокоилась.
И он находит такую семью. Заходит в дом. И... кормит детей, отдает им прибереженную тушенку.
Ну вот как-то так.

[akim-trefilov.livejournal.com]

Ну сыновья на фронте, один ранен — это, мягко говоря, все ж серьезно.

А Эренбург вернулся в сталинский СССР (чем все про него сказано) и, почему-то вдруг, не про все концлагеря там захотел писать, только про немецкие. Мне уже этого хватило, а уж самовлюбленность и претенциозность его текстов — божеж мой.

Живи он сейчас — не удивлюсь, если бы он вел раскрученный z-паблик, а то и передачу про убей хохла не хуже Рудольфыча.

[katherine-kinn.livejournal.com]

С Эренбургом мне стало многое понятно, когда я сравнила длинное и пафосное стихотврение Симонова "Убей немца" и эренбурговское "Убей". Поэтом Эренбург был талантливым, журналистом хорошим, пропагандоном образцовым. Умел приспосабливаться и выживать. При этом "День Победы", "Оттепель" — это он пустил в обиход.
В воспоминаниях он ничего не обеляет и пишет и о советских лагерях так же, как о немецких — в советском издании оттуда, конечно, многое повырезали. НУ и реальных ужасов он насмотрелся, собирая материал для "Черной книги". Добрым человеком он точно не был.

[ok-66.livejournal.com]

Ну и "Люди. Годы. Жизнь." достаточно честные мемуары. Да и про "Детей юга" не забудем.

[van-der-moloth.livejournal.com]

Эфраим Севела сам по себе героический чувак, но вот этот эпизод у него хреново написан, классическая слезовыжималка, каких полно на просторах современной сетературы. А вот в "Белых ночах" похожая сцена очень хороша как раз.

[katherine-kinn.livejournal.com]

Это про летчика?

[van-der-moloth.livejournal.com]

Ага.

[katherine-kinn.livejournal.com]

Да ну, она какая-то не такая. ну и летчики — они ж, типа, элита, воздушные дуэли, то-се.